Login
Пользователь:

Пароль:

Запомнить меня



Востановить пароль

Зарегистрироваться


Поиск по сайту


Кто на сайте
8 пользователь(ей) активно (1 пользователь(ей) просматривают Молодые литераторы)

Участников: 0
Гостей: 8

далее...


Article ID : 262
Audience : Default
Version 1.00
Published Date: 20.06.2012 22:54:39
Reads : 1110

Почитать стихи, прозу, статьи Даши можно в журнале "Северная окраина" № 32, "Рок-поэтический марафон - 2011" и др. См. В "Арт-галерее" на Архангельской, 17
Кто мы?

Мы. Слово-то какое, мы. Так приятно его произносить, даже не описать как приятно. МЫ. Произнесите несколько раз, попробуйте его на вкус.
Так часто мы говорим его. И вот опять это пресловутое местоимение, за минуту произнесённое мной несколько раз… Говорим его, чтобы показать, как нас много. Как много поддержки, единомышленников, любящий, близких друзей… Нередко мы возникает за место я, нам хочется спрятаться за этими двумя буквами. И даже не из скромности, и не из подлости. А просто хочется сделать так чтобы как можно меньше замечали в толпе. Всё равно какая толпа по характеру, серая ли, пестрая ли или вообще любимая лермонтовская, есть такие люди которые хотят в ней затеряться.
А есть те, кто хочет скрыть от неё самого себя любимого и свою жизнь.
Так кто же это мы? И кто вообще мы в кавычках? Разумные индивиды? Что вообще надо в этой жизни, если желая скрыться от своей ответсвенности, нам проще сказать «мы». И главное никто не поймёт, что подразумевается под этим местоимением. Точнее сказать кто. Ведь обезательно надо уточнить кто мы. Мама папа, одоклассники, коллеги, ещё кто нибудь. Мы это конечно сильно… Одна буква я хорошо, а две лучше. Мы это команда, семья, общество, любовь в конце концов. Но порою так одиноко, когда выдавливаешь из себя это слово. Может быть просто не в том случае, в ненужном значении. И слово это вовсе не виновато. Я вам только одно хочу сказать, какое бы это ваше «мы» не было, и кто бы это не был, вы только говорите его с уверенностью, что к вам можно было обратиться именно на «вы». А уж значение его додумайте сами. И постарайтесь соответсвовать своему мы. И ещё: прежде чем соответствеовать «мы», научитесь видеть своё «я»…

Смирнова Дарья («Основы журналистики и PR» МБОУ ДОД «Центр детского творчества, педагог Эпанаев И.В.)

Умеющий летать

А.Н.Башлачёву
Он шел по узкой алее. Казалось, вся жизнь его была в далеком бессмысленном прошлом. Всё было чужим и странным. Тогда стояла осень: не то, чтобы очень холодно, но руки зябли. Ему не хотелось спать. Странно… Он не спал уже двое суток. Тихо было. Листья шуршали под ногами. Ему не хотелось домой. Он хотел думать. Думать и понять, для чего он здесь… Разве нужен он кому-то? Он хотел любить весь мир, но мир его не любил.
Иногда он хотел плакать, но теперь слёз не было. Он жил выдуманной жизнью. Вот глупость…
Эти люди… Они никогда не поймут, зачем он здесь. Их радуют его песни, но кто-то видит в них монеты. Они видят монеты и радуются. Хотя бы так… А что они ещё видят? Один из десяти не скажет, что песня – это, прежде всего, слава. Неужели ради него и петь? Почему бы и нет…
Словно жилы тянут. Словно кровь допивают. Дыхание выходит, а вдохнуть нельзя. Воздух отравлен. Кажется, он сходил с ума…
Осень пронеслась невидимкой. Он не ждал Нового года, но он наступил. Нельзя дышать полной грудью. Давит эта тяжесть. Больно, Господи, как больно, он и так давно молчал, но, всё равно, было больно. Старые слова проели сердце насквозь…
Сегодня он увидел солнце. Оно было такое яркое. Первая весть весны. До неё ещё далеко, но февральское солнце уже греет лицо, греет душу. Он брёл по хрустящему снегу, скрипящему, смешно так. И воздух вдруг показался свежим. И душа согрелась. Он хотел плакать от счастья. Он только теперь понял, что это значит. Это когда хочется рыдать навзрыд и смеяться одновременно, а от эмоций разрывает. Впервые за долгое-долгое время ему было так хорошо. Он шел все быстрее, быстрее, побежал, полетел, Господи, он умеет летать!
Он вбежал в свою комнату. Скину пальто. Что-то рвалось из груди, голову охватила паника. Он метался из угла в угол, схватил гитару, бросил на кровать, снова схватил, сжал гриф так, что тот, казалось, разломится. Струны врезались в руку. Он закрыл глаза и стал ждать. Он не знал, о чём сейчас будут петь мысли, он просто ждал.
Но они молчали. Кажется, он простоял с закрытыми глазами целую вечность. Что-то тяжёлое и мерзко солёное вновь стало обволакивать грудь. Дышать становилось всё сложнее. Он открыл глаза. Февральское солнце пробивалось через грязные стёкла, лучи были мутными. Он посмотрел на свою ладонь, она была исполосована отпечатками струн. Руки безжизненно опустились, гитара со стоном ударилась об пол. Он почувствовал, что задыхается, и распахнул окно. Морозный воздух по-прежнему казался свежим, он хотел окунуться в него полностью, залез на подоконник. Посмотрел вниз. Ух, ты, высоко! А ведь здорово было бы улететь от этого всего. Даже мысль эта кажется вполне реальной. Да ведь она и есть реальна. Он же умеет летать, он забыл об этом. А вдруг нет? Нет. Надо улетать. Иначе здесь он задохнётся. Ещё немного, и этому солнцу больше нечего в нём будет согревать. Он же умеет летать. Выпрямился, закрыл глаза и полетел.
Кто знает, может быть, оставшись, он мог быть и счастливее…

Странный разговор

- «Мэр города сделал официальное заявление, что за любой ущерб человеческого организма необходимо выплачивать некоторую сумму, в зависимости от масштаба ущерба. Оплачивается лишь вред, полученный по чужой вине» - что за бред! - Семён Михайлович встряхнул свою сомнительную газету и повернулся всем телом к соседу, Никифору Митрофановичу.
Митрофаныч был глуховат и слеповат. Он понимающе замычал и закивал головой. Кряхтя и ерзая на скамейке, Михалыч снова близко-близко поднёс газету к своим круглым толстым очкам и продолжил басом читать:
- «Теперь все, абсолютно все, кто получил какую-либо травму, попадёт ли в аварию, лишится ли зуба, любой получит необходимую компенсацию. Для этого лишь надо написать заявление… ммм… по месту жительства… эээ… справки о доходе… ыыы… эмм… кхе-кхе.
Михалыч кашлянул и снова вопросительно уставился на соседа.
- Да где это видано, - неожиданно проскрипел тот, - чтоб за каждую царапину платили деньгами. Вот я в своё время…
- Да погоди ты со временем, Митрофаныч. «Отныне личной доход каждого гражданина предназначен для его личных нужд…»
- Дааа… Дела. И что ж это, на кого распространяется? На работников иль нет? Как пенсионеры. Дети?
- Митрофаныч, не паникуй. Ты своими болячками себе состояние наживёшь. Тебе только бы дожить до тех времён, когда ты все справки соберёшь.
Митрофаныч сразу скис и замолчал.
Оба старика долго и упорно о чём-то думали.
О чём? Да кто же их знает.
- А может и стоит попробовать, - душевно произнёс Михалыч. Я на прошлой неделе опять на лестнице в темноте споткнулся. А кто в этом виноват? Проклятый электрик!
- Дааа, может и стоит. Этак мы все подзаработаем. Даже Светка.
- А что со Светкой?
- Да с нею всё в порядке.
- Ну как же?
- А что должно быть не так, тьфу, сглазишь ещё!
- Как твоя внучка будет заявление писать?!
- Какое заявление, - Митрофаныч растерялся.
- Как какое? Такое, что что-то случилось, дескать по чьей-то вине, неизвестно чьей.
- Что случилось, ты меня не пугай.
- Ну как чего? Ущерб какой?
- Ущерб нормальный такой, ущерб. Света зуба лишилась.
- Да ты что! Кошмар!
-Вот и я о том же! У меня шесть осталось, если ещё хоть один удалить, то я совсем в расстройство впаду.
- И кто ж это виноват в этом?
- Ну ты что, Михалыч, никто. Она сама.
- Сама, хех. Кто-то в этом виноват.
- Светка говорит, что зубная фея виновата. Эх, Михалыч, хоть бы разок взглянуть на эту фею…
- Бес тебе в ребро. Иди, хлопочи за деньгу. Это же случай! У твоей внучки Светы выпал молочный зуб.

|  Links 
Printer Friendly Page Send this Article to a Friend